Ваши имя:
Пароль:

Последние 10 вопросов

Задан: вт, 03/06/2012 - 17:21

Курение как грех как трактуется с церковной точки зрения? Встречались ли Вам курящие священники?

 

Начать с того, что до начала ХХ века курение воспринималась как вполне невинное времяпрепровождение, о «здоровом образе жизни» никто не задумывался, а слоган «в здоровом теле здоровый дух» не был распространен ввиду богословской абсурдности, и относительно массовой религиозной образованности. В то время можно было встретить не только курящего священника, но и курящего епископа (в том числе, святого - равноапостольного Николая, архиепископа Японского). Однако, курение не имело ничего общего с сегодняшним его видом: натуральный трубочный табак не предполагает ежечасного сосания никотиновых палочек. Профессора, преподающие в Московской Духовной Семинарии и Академии среди перечня довольствия имели и пункт «на табачные расходы».

Сейчас отношение к курению значительно строже, чем в начале ХХ века. Думаю, причина тому лежит в изменение самого процесса курения, из-за чего в кратчайшее время у человека развивается зависимость. Вот эта самая зависимость, порабощение души бессмысленной и вредной привычкой и является основной греховной составляющей. В церковном понимании курение сродни таким грехам, как объядение, пьянство, наркомания. Церковное сознание не может считать нормой то, что человек, призванный к абсолютной свободе, оказывается и в физической, и, главное, в психической сфере полностью зависим от кусочка бумаги и клочка травы.

Есть еще одна точка зрения, вменяющая курильщикам грех идолопоклонства. Но, принимая во внимание, что современные курильщики о ритуалах американских индейцев мало что знают, не вижу смысла всерьез рассматривать такие теории.

 

Знаю, что во время учебы в Тобольской Епархии студентов, замеченных за курением, отчисляют из заведения.

 

Я учился в Калужской семинарии, там ситуация аналогичная. Хотя, подход все равно избирательный: если студент вменяемый, сразу не исключат, но, по совокупности дальнейших «подвигов» - могут. И это правильно.
Священники не курящие, но покуривающие мне встречались. Могу заявить, что случай этот весьма редкий. Со священниками, начавшими курить после принятия священного сана, я не знаком.


Задан: вт, 03/06/2012 - 17:17

По исповеди вопрос. При исповеди мы проговариваем свои грехи, при этом присутствует священник. Был один негативный опыт общения с психологом. Так потом этот психолог просто всё разболтал.

 

С психологом, насколько я понимаю, обсуждают житейские ситуации во всех подробностях. На исповеди - только именуют грех своим именем, без всяких подробностей. Потому, что некому их рассказывать: Христос и так все знает, а священник – только свидетель покаяния, ему никаких подробностей знать не полагается.

Меня всегда забавляли массовые сплетни про  «погоны под рясой». Ну, что я, как священник, могу узнать из исповеди? Например, согрешил человек «воровством». Но я же не выспрашиваю – вспомнился ему кохиноровский карандаш, стыренный в школьные годы у соседа по парте, или он трейлер с компьютерами вчера угнал?

В общем, никакой священник не имеет права выспрашивать на исповеди более, чем сам кающийся говорит. Стратегической оперативной ценности полученная информация, поверьте, не представляет.


Задан: вт, 03/06/2012 - 17:09

По исповеди возникла следующая мысль. Получается, как в народной поговорке " без бумажки ты какашка, а с бумажкой человек". Если при покаянии не-было свидетеля (священника), то все сказанное, пережитое фикция, Богом не принимается. Как это понять ?

 

Богом принимается каждый вздох грешника. Но приходится принимать во внимание, что человек зависим как от своей антропологии (духовного и психофизического устроения), так и от своей многоразличной хитрости, которой сам не всегда уже может командовать.
Каждый совершенный грех оставляет рану на душе. Душа предмет тонкий и для исцеления от раны ей необходимо прямое действие божественной благодати. Исповедь – это когда человек, осознающий, что душа его изранена, приходит в храм, как в больницу, с мотивацией «Господи, болит там, там и там, исцели» и перечисляет, где болит (то есть, называет грехи своими именами).

Если человек поссорился с кем-то, мало осознать и поболезновать душой. Надо еще придти и попросить прощения, что, несмотря на все осознание вопроса, бывает очень трудно. То есть, необходимо совершить определенные тело- и душедвижения.

Чтобы душа отделилась от греха, его мало осознать. Его необходимо так возненавидеть, чтобы желание от него избавиться пересилило всё стеснение, весь стыд и все «личные мнения». Легкость от раскаяния Богу без свидетеля – от неверия, на самом деле. Священника стесняются потому, что в его существовании сомневаться очень затруднительно. Если бы столь же очевидным для человека было присутствие Бога в момент исповеди – каяться было бы от стыда вообще невыносимо.

Осознание греха и исповедь, покаяние – вещи принципиально разные. Разница в том, что осознание предполагает нравственную работу самого человека, но покаяния самого в себе быть не может, оно может совершаться только перед кем-то. В определенном смысле, священник на исповеди – восполнение человеческого неверия в Бога.


Задан: вт, 03/06/2012 - 17:02

Насчёт исповеди. Я не привык раскаиваться; мой поступок (проступок) - это мой осознанный выбор, соответственно "да воздадится мне за всё", когда придёт своё время (при жизни или после кончины). Как грится, "за базар надо отвечать", чтобы неповадно было.

 

Если такой жизненной стратегии придерживаетесь, то, заболев чем-нибудь по разгильдяйству и неосторожности – не лечитесь. Выживете – умнее будете. А то взяли моду: заболел-полечился-выздоровел, заболел-полечился-выздоровел, и так всю жизнь!

Если бы душа болела от грехов так, как зуб болит, эта Ваша философия быстро бы закончилась. А если душа не болит, то это не абсолютный показатель, что она  здорова. При гангрене тоже ничего не болит, до времени.


Задан: вт, 03/06/2012 - 16:59

Всё-таки не побоюсь вопросить ещё раз: насколько оправданно (необходимо) причастие?

 

Оправдано словами Христа о том, что жизнь после смерти возможна только для душ причастных Богу, а прочим, соответственно – вечное пребывание вне Бога. Оправдано тем, что Церковь основана Христом именно как хранительница Таинств, иного смысла в её существовании вообще нет.

Если человек считает себя христианином, то логично прислушаться к словам Евангелия: в основном о причастии в 6 главе от Иоанна говорится, только там не все понятно слету. Но прочесть стоит.


Задан: вт, 03/06/2012 - 16:56

Как понять, когда мне пойти причащаться, если скажем не возникает эта потребность. Хотя в Бога верю и благодарю, но не в церкви, а так просто дома.

 

А потребность причащаться и не возникнет на пустом месте. Для этого нужны волевые усилия, преодоление обычного повседневного течения жизни.
То, что человек верит в Бога, уравнивает человека с … бесами: они даже не верят, они лично знают Бога. Что не мешает им жить на максимальном удалении.

Христианин – это не тот, кто верит в Бога, а тот, кто верит Богу. И эту веру, свое доверие словам, прочитанным в Евангелии и услышанным в Церкви, пытается реализовать в конкретных поступках, подчиняя телесно-душевный ход своей жизни духовному приоритету.


Задан: вт, 03/06/2012 - 16:53

Как разобраться куда их ставят за упокой, а куда за здравие.

 

Первое и самое главное: на любой подсвечник перед любой иконой можно поставить свечу с молитвой хоть о здравии, хоть о упокоении. Все дело не в свече, а в сопровождающей молитве.

Свеча – это жертва на храм и внешнее напоминание, какой должна быть православная молитва: как пламя свечки чистой (т.е. от сердца, очищенного покаянием), спокойной (не экзальтированной), горячей (не по принципу «вдруг поможет, а хуже не будет»).

Второе, что касается церковной традиции. Место, где ставят свечи о упокоении, в храме обычно можно найти по большому кресту с изображением распятого Спасителя. Подсвечник рядом с этим Крестом и есть для поминальных свечей по усопшим. Место называется «канун». На все прочие подсвечники ставятся свечи о здравии живущих. Еще раз повторю: это условность, традиция, и все зависит от молитвы.


Задан: вт, 03/06/2012 - 16:50

Вернулся сегодня из Греции понравилось, что у них в храме свечи просто лежат и их никто не продает.

 

Они уже оплачены, потому, что. В Греции православие – государственная религия, там храмы получают все необходимые средства для ремонта и содержания из гос.казны. И священники там имеют нормальную зарплату и пенсию. А у нас каждый храм должен выкручиваться сам, да еще и ежеквартально перечислять часть пожертвований в Епархиальное управление.
Но при этом в России тоже во многих храмах свечи «просто лежат», у нас в храме, например. В будни кто заходит, сами берут свечи, сами в ящик для пожертвований, что сочтут нужным, опускают.


Задан: вт, 03/06/2012 - 16:44

Христос является недосягаемым образцом жизнеутверждения и человеколюбия. Церковь, как бытовая повседневность, как правило отвратительна уже хотя бы своей меркантильностью. …и в ликах иерархов церкви это заметно очень и очень сильно. Неужели менялы вернулись в Храм?

 

На форуме myzafira.ru столько гадостей пишут про наше российское ТО, про GM, про гаишников и т.п., но мы с Вами на Opel’ях ездим, и ничего? Еще и радуемся отличным нашим машинкам? Кстати, уже тот факт, что я, почти деревенский поп, езжу на Opel Победе – для многих прекрасная причина заявить, что для меня храм – просто разновидность бизнеса, ну а я, стало быть, меняла и есть, и они сюда ходить не будут.

От Вас зависит, обратится ли Ваше внимание на одни гадости, или Вы правильно расставите приоритеты. Менялы и иуды в храмах – это непреложно, а как вообще в этом мире может быть по-другому?
А ответ на вопрос очень прост: либо вы приходите в храм к ним, либо – ко Христу. Как с машиной: не ради же общения с автосервисами и гаишниками Вы ее купили… Но терпите все – потому, что машина-то необходима!

По аналогии отнеситесь и к Церкви.


Задан: вт, 03/06/2012 - 16:34

В Исаакиевском соборе ВНУТРИ стоит БАНКОМАТ. … Исаакий это уже больше памятник архитектуры и культуры, чем храм. Но там проводятся службы!!!

 

Мне во время службы многое мешает. Когда прихожане громко здороваются и обмениваются новостями, когда дети не в меру шумят, когда захожане со свечками фантомами вдоль стен блуждают, а я с кадилом вынужден как слаломист от них уворачиваться и т.п. Но что мне в храме точно не стало бы мешать – так это банкомат. Стоит себе у стеночки тихонечко, и пусть стоит. (Но я бы тоже удивился, если бы банкомат в храме неожиданно увидел.)

Думаю, для притворов (т.е. сразу при входе) храмов в крупных городах такие вещи скоро станут обычными. Ничего криминального в этом не вижу, но сам бы не поставил – именно из-за возможности смутить внешних.


Страницы